ГЛАВА 157 ЗАГАДОЧНЫЙ КОНЕЦ НОРМАНСКОЙ КОЛОНИИ В ГРЕНЛАНДИИ (XV—XVI вв.)

Скрелинги пошли войной на гренландцев, убили 18 мужчин, взяли в плен двух подростков и сделали их рабами¹.

* * *

[Торстейн Хельмингссон, Снорре Торвасон и Торгрим Сольва- сон] отплыли из Норвегии и хотели [идти] в Исландию.

С прилегающих языческих варвары с флотом, в жестоком [в Гренландии] людей, предали щенные сооружения, так что на отдаленных церквей, до которых они не могли добраться из-за

берегов 30 лет назад пришли набеге напали на живших там огню и мечу их отчизну и свя- острове осталось только девять

крутых гор. Прискорбно, что жителей обоего прла,^? особенно тех, которые казались им сильными и пригодными, чтоб нести тяжелое бремя рабства, они взяли в плен и увели с собой на свою соб­ственную землю, что весьма устраивало этих тиранов. Однако, как сообщается дополнительно в такой же письменной жалобе, в большинстве они постепенно возвратились из плена к своему домашнему очагу и кое-где восстановили из развалин свои прежние поселения. Поэтому стремятся они теперь к тому, чтобы вновь ввести богослужение и как можно больше строить^[1356].

* * *

Как Мы узнали, есть в Гаде [Гардар] церковь в стране Грен­ландии, на краю света, где люди из-за недостатка хлеба, вина и масла обычно потребляют лишь сушеную рыбу да молоко [оЪ defectum pants, vini et olei steels piscibus et lacte uti consuerunt]. Так как суда крайне редко приходят в упомянутою страну, ибо вода там из-за сильных морозов превращается в лед, то, как полагают, в течение 80 лет в тех местах не приставал к берегу ни один корабль. Если такие морские плавания вновь возобновятся, они могут совер­шаться, как полагают, только в августе, когда тает лед.

Принимая во внимание эти и другие соображения, Наш пред­шественник, достопамятный Иннокентий VIII, руководствовав­шийся намерением дать упомянутой церкви, лишенной в то время пастырского утешения, доброго и способного пастыря, с согласия своих кардиналов, среди которых находились тогда и Мы, назна­чил и огласил епископом Гардара [Gardensem]достойного брата Матиаса из ордена Святого Бенедикта. Он почтительно согласил­ся на это по Нашему настоянию, хотя Мы и принадлежали к нич­тожнейшим из ничтожных, и с великим набожным усердием зая­вил, что готов привести обратно на путь вечного спасения души отпавших от церкви вероотступников.и искоренить все виды ереси. Так назначил папа епископом и священником Матиаса, который сам высказал желание плыть на посылаемом туда судне... [Следует подробное указание, что у Матиаса из-за его бедности нельзя тре­бовать никаких платежей и сборов.]

Дано... в 1-й год^[1357][1358].

* * *

От Хернума [Бергена] нужно плыть все время на запад, на Варф [мыс Фарвель] в Гренландии... Плывут севернее Хит-

ланда [Шетландских островов] на таком расстоянии, что его как раз хорошо можно видеть с моря, и южнее Фарерских островов так, чтобы море было на середине склона горы [то есть, чтобы Фарерские острова наполовину поднимались над горизонтом], а дальше к югу от Исландии так, чтобы встречать птиц и китов [которых можно увидеть всегда недалеко от земли]¹.

* * *

Он и его свита думали тогда, что перед ними Херьюльфснес в Гренландии.

» * *

Однажды он сбился с курса и на борту немецкого торгового судна прибыл в Гренландию. По расчету времени можно устано­вить, что это произошло около 1540 г. Судно вошло, в фьорд, усе­янный множеством островов; некоторые из них были заселены [эскимосами]. Они не отважились высадиться там и повернули в сторону к необитаемому островку, где нашли сараи для лодок и каменные насыпи, какие обычны в Исландии. Там они натолк­нулись на мертвого мужчину, лежавшего на животе. На голове у него была хорошо сделанная шляпа; одежда была сшита частью из сукна, частью из тюленьих шкур. Рядом с ним лежал кривой нож с ножнами, сильно притупленный и сточенный из-за частого затачивания. Этот нож они взяли с собой на память^[1361].

В прошлом году^[1362] впервые был послан в Гренландию корабль, чтобы исследовать ту землю. А корабельщика звали Герт Месте- макер. Он нашел землю, но, не обнаружив там людей, немедля вернулся домой^[1363].

* * *

«Это правильный курс плавания в Гренландию, как его опи­сали в своих книгах сведущие люди.

Во-первых: От Статзмулинга [?] тотчас на запад. Оттуда он [корабельщик] видит Ватзнес [?] в Гренландии, и тут течение сла­бее всего и [море] свободно от всяких отмелей, ибо они находятся на северной стороне. И у него [корабельщика] должны быть две трети моря на Ирландию и одна треть — на Исландию¹. Если пого­да ясная, видимость хорошая и его курс лежит строго на запад, то он видит на северо-востоке, в Исландии, горный ледник [именно названный ниже Снайфедльс-Ёкуль] и на северо-западе Гренлан­дии — Витсерк^[1364][1365]. Если течение с севера, то он должен приводить к ветру, как только может, и остерегаться течения, которое про­ходит к западу под Ирландией; а если течение с юга, то он должен держать правильный курс и приводить к ветру, как только может.

Далее: Когда находишься между Гренландией и Исландией, то видишь Снайфедльс-Ёкуль в Исландии и Витсерк в Гренландии, если погода ясная и видимость хорошая. Поэтому сведущие люди говорят, что обе земли лежат друг от друга не более чем в 30 мор­ских неделях [морская неделя содержит около 4,5 морской мили].

Далее: Это правильный курс из Исландии в Ирландию. Если он [корабельщик] находится к югу от Брейди-фьорда в Ис­ландии, то курс должен быть на запад; когда оттуда он увидит Витсерк прямо на севере, то должен свободно искать Гренландию и придет в Эйрикс-фьорд.

Далее: Если он находится к северу от Брейди-фьорда в Ислан­дии, то должен держать курс на юго-запад; когда же Витсерк ока­жется на севере, он должен искать землю и Эйрикс-фьорд, как выше написано.

Далее: Если он потом заметит лед, то должен держать курс на юг, ибо самый малый лед приходит из Троллебоддена. Также ему не следует слишком держаться к югу, чтобы не очень прибли­зиться к Ирландии, ибо течение там сильное даже и в 15 морских неделях от Ирландии.

Далее: Ирландия лежит к юго-востоку от Гренландии,

Далее: Исландия лежит к востоку от Гренландии.

Далее: От битого льда исходит сильный туман, равным образом также и мороз ото льда...».

[«Dyt isz dat rechte Kosz nha Gronlant tho segelende, alse idt vor- varen Luede in den Boeken hebben geschreven.

Primo: Van Statzmuling und Rechtefull¹ westwart dar uth suth he Hwatzueff^{[1366][1367][1368][1369]} up Gronlant, und dar isz de Strom allermynst und is frey vor alien HwalgrumenN, wente de synt up der Nordsyden. Und he schal hebben 2 Dele der See nha Jrlandt und den dorden Del nha Jszlant; isz denne dat Weder klar und sychtich und syn Kosz, ys recht int Westen, so suth he den Barch-Joekel in tNordosten liggen up Jszlant und Witserck int Nordwesten up Gronlant.

J tern wen me twischen Gronlant und Jszlant isz, so suth me Snaevels-Joekell up JrlanP und Wytserck up Gronlant, so wenne idt Weder klar isz, und sychtich. Darumme seggen vorvaren Lude, dat idt nicht mehr alse 30 Weke Sees vaneynander gelegen isz.

J tern dyt isz dat rechte Kosz van Jszlant bette tho Gronlant. Isz he suthwart und^[1370] Bredefort in Jszlant, so moth syn Kosz stan int Westh; wente dar suth he Wytserck recht int Norden, so mot he frey Gronlant soeken und kumpt in Erixfoerde.

Jtem isz he up der Nordensyden van Bredefort in Jszlant, so schal syn kosz wesen int Sudwesten, solange dat Wytserck dreget nordwart, so moth he soken dat Lant Eryxford alse thoforen geschreven.

Jtem vornimpt he denne lesz, so schal he syn kosz holden sutwart, wente dat minste les kumpt uth dem Trollebodden. Ock moth he nicht altho ser sutwart holden, up dat he Jrlant nicht tho nha kame, wente de Strom is dar starck, ock wol 15 Weke Sees van Jrlant aff.

Jtem Jrlant licht int Sudosten van Gronlant.

Jtem Jszlant licht int Osten van Gronlant.

Jtem van stickellen Isz geidt grote Dake, und dem Froste des gelik ock van dem Zse...»]^[1371].

О постепенном замирании сообщений между скандинавскими странами и норманским форпостом культуры в юго-западной Гренландии говорилось уже в гл. 150. Вследствие этого длившаяся несколько столетий очень оживлен­ная экономическая, политическая и церковная жизнр гренландской колонии, отличавшаяся большим своеобразием, в XIV в. быстро пришла в упадок. С течением времени гренландский форпост был временно «забыт» в Европе. Этому способствовали не только сдвиги в европейской экономике, но и изме­нение политической обстановки, как это недавно доказал Нёрлунд в превос­ходном специальном исследовании¹.

К тому же снизилось политическое значение Норвегии — метрополии Исландии и Гренландии. После Кальмарской унии (20 июля 1397 г.) королева Маргарита Датская стала правительницей всех трех скандинавских государств, а Копенгаген превратился в их столицу..Но в Копенгагене не слишком благо­склонно отнеслись к дальнейшим рейсам гренландской «Трещотки», снаря­жение которой каждый раз обходилось чересчур дорого. Между тем торговля с Гренландией в течение 100 лет (впрочем, как и в наши дни) оставалась госу­дарственной монополией (см. гл. 150). Итак, связи с Гренландией постепенно хирели, ибо запрет с частной торговли не только не сняли, но-даже усилили. Под страхом смертной казни королева Маргарита запретила плавание частных лиц в Гренландию, и в 1389 г. некоторые моряки, нарушившие указ, избежали казни, только доказав, что против своей воли были отнесены к этой земле лормом^[1375]. Вот что сообщает по этому поводу одна датская летопись от 1674 г.:

II

«Опасность, которой они избежали, и строгий приказ, чтобы впредь

никто не смел без разрешения плавать в Гренландию, так напугал иных людей, что с того времени ни купец, ни моряк не решались туда ходить. Хотя некоторое время спустя королева послала туда несколько кораблей, но их никогда больше не видели, и было не известно, погибли они или нет, ибо не

могли разузнать ни о месте, ни о причинах их гибели. Это так напугало опыт­ных норвежских моряков, что они не захотели больше ходить в то море. Королева, занятая войнами с Швецией, также не принуждала их к плаваниям и больше не обращала внимания на Гренландию»¹.

К тому же в конце XIV в. у Норвегии было достаточно своих собственных трудностей. В 1392 г. вновь, как и в 1349—1351 гг., разразилась опустоши­тельная эпидемия, обезлюдившая страну, а Берген, исходная база гренланд­ских плаваний в XIV в., был захвачен и разграблен «братьями-продоволь- ственниками» в 1393 г. и долгое время не мог оправиться от этого удара^[1376][1377]. Отсюда понятно, что «о гренландском плавании «Трещотки» после опустошения Бер­гена нигде больше не упоминается»^[1378].

Норденшельд был, пожалуй, прав, предполагая, что «морское сообщение с Гренландией и близлежащими частями Америки до начала XIV в. было более оживленным, чем обычно себе представляют»^[1379].

И все же едва ли можно сомневаться в довольно неожиданном и почти

полном разрыве на долгое время связей между Скандинавией и Гренландией -примерно с 1400 г.

Наряду с экономическим и политическим упадком наблюдалось и ослабле­ние церковной деятельности. Вслед за назначением первых епископов Грен­ландия вместе с другими североевропейскими и североатлантическими епар­хиями была сначала подчинена в 1133 г. архиепископу Гамбурга — Бремена, а затем в 1148 г.— архиепископу Тронхейма^[1380]. Когда в 1206 г. в Лунде была учреждена новая архиепархия, Гренландия вошла в ее состав. До конца XIII в. церковные узы, связывавшие Гренландию с Европой, были еще довольно тесными, но в XIV в. они начали ослабевать в такой же мере, как и экономические связи, и полностью прервались в самом начале XV в. Выше уже говорилось о том, что примерно к середине XIV в. из-за редких рейсов в Гренландию там на протяжении 21 года совсем не было епископа (см. гл. 150). Экспедиция Пауля Кнутсона, 1355—1364 гг., которая должна была спасти гренландскую церковь от упадка, не выполнила своей миссии, и к тому же подобные попытки больше пе повторялись. Западное поселение угасло, вероятно, в 1342 г., а не позднее 1360 г.^[1381] начался, несомненно, упадок и большего по размерам Восточного поселения. Правда, позднее, в 1368 г., епископ Альф добрался до Гренландии, но после его смерти в 1377 г. гренланд­ская епархия осиротела. Постоянной резиденцией епископов, не считая пере-

рывов после их смерти, с 1126 г. и в течение 251 года был Гардар¹, хотя первый епископ Эйрик Гпупсон проживал в другом месте, возможно в Санднесе, как полагают в последнее время^[1382][1383].

После смерти епископа Альфа епархия долгое время находилась на попе­чении Эйндриде Андрессона, а священником был Палль Хальвардссон. Об этом священнике мы знаем, что еще 19 апреля 1409 г. он подписал свидетельство о вступлении в брак исландца Торстейпа Олафссона и его невесты гренландки Зигрид Бьёрнодоттир^[1384]. Но религиозная жизнь колонии, видимо, постепенно замирала, так как мореходные связи с Гренландией прекратились и другие священнослужители не могли туда попасть.

Должно быть, еще в течение многих десятилетий продолжалось назначе­ние епископов в Гренландию^[1385], но, «вероятно, не было возможности перепра­вить их туда, так как в конце XIV в. судоходство между Норвегией и Грен­ландией существовало лишь номинально»^[1386][1387]. Действительно, после 1390.г. наблюдалось прямо-таки перепроизводство гренландских епископов: все новые и новые лица получали назначение даже до смерти или отказа от этого чина своих предшественников. Особенно увеличилось число гренландских епископов с 1409 г., когда одновременно действовали три антипапы,^[1388] из кото­рых каждый посвящал в сан своих епископов. По меньшей мере дважды назна­чались епископами Гренландии и немецкие священнослужители. Так, напри­мер, в этот сан был рукоположен пастырь Буркхарт из Витценхаузена^[1389],. который важно величал себя епископом в двух сохранившихся документах, от 9 октября 1390 г. и 19 августа 1393 г.: «Мы, Боргхарт, Божьей милостью епископ Гренландии и пастырь Витценхаузена»⁸. На его печати написано «Borchardt episcopi Grandensis».Однако этот Буркхарт всегда предпочитал надежное, хотя и скромное место пастыря в Витценхаузене воздушному замку епископской резиденции в Гренландии. Так же поступал и его духовный кол­лега в Кеслине, о котором в одном документе сообщается следующее: «В 1433 Г. соотечественник кёслинского викария Иоганн Винтер, он же епископ Иоанн Гренландский, завещал своей служанке Христиане Шварцкоппен за ее 24-летнюю верную службу почти все свое имущество и ежегодное получение двух кулей муки»^[1390].

Последним 30 мая 1425 г. был торжественно рукоположен в сан гренланд­ского епископа доминиканский патер Роберт Рюнгман¹. Но и после него Гаме называет следующих епископов Гренландии: Бартоломео де Сан-Иппо­лито (ум. 1440 г.), Григория (около 1450 г.) и, наконец, Винцентиц: Кампе (около 1520 г.)^[1391][1392].

Можно считать, что после 1400 г, гренландская колония норманнов была уже забыта. В 1406 г., как показывают первоисточники, приведенные в начале главы, корабль с исландцами еще раз побывал в Гренландии, видимо поневоле, •отнесенный туда штормом на обратном пути из Норвегии в Исландию. Целых четыре года его экипаж оставался в Гренландии, а затем в 141.0 г. вернулся не в Исландию, а обратно в Норвегию. Оба эти обстоятельства позволяют сделать вывод о том, что собственный корабль исландцев вышел из строя и что моряки вынуждены были ждать четыре года, пока их не захватит другое судно. Однако они были доставлены не на родину, а в Норвегию. Во всяком случае, плавание 1410 г. было вообще последним, о котором сообщалось в хрониках. Правда, в 1418 г. «Лепта Святого Петра» из Гренландии каким-то неизвестным путем попала в Рим^[1393]. Но после 1418 г. норманская колония в Гренландии как сквозь землю провалилась, и ее судьба стала одной из вели­ких загадок истории культуры.

Исследователи предлагали весьма противоречивые объяснения бесслед­ного исчезновения когда-то цветущего поселения, насчитывавшего несколько тысяч жителей. Некоторые полагали, что жестокая эпидемия, возможно эпи­демия оспы, разразившаяся в Гренландии в 1402—1404 гг., или очень лютая зима 1423 г. привели к гибели население колонии. Но если после 1406 г. ни один корабль не ходил больше в Гренландию, то как же была занесена туда оспа? Невероятно также, чтобы оседлое население, имевшее в своем рас­поряжении более чем достаточное количество плавника, а следовательно, и топлива, могло полностью погибнуть, располагая прочными домами, даже в такую лютую зиму. Оба эти объяснения представляются неправдоподоб­ными.

Предположение о том, что внезапное изменение климата могло уничто­жить норманские поселения в Гренландии, должно быть признано необосно­ванным, особенно после доказательств, приведенных во II томе (см. гл. 100).

Часто высказывалось также предположение, что норманны были истреб­лены численно превосходившими их эскимосами, когда последние стали пере­селяться с севера на юг. В отдельных местах определенно дело доходило до кровопролитных стычек. Ведь запись в «Готтскальских аналлах», относя­щаяся к 1379 г., сообщает о такого рода стычках. К тому же в могилах Восточ­ного поселения найден череп норманна, пронзенный эскимосской стрелой^[1394]. По слухам, не подтвержденным доказательствами, примерно в 1418 г. Восточ-

ное поселение подверглось опустошительному нападению с моря¹. Из этого исследователи делали вывод, что именно тогда были истреблены все колонисты, Однако такое заключение недопустимо. Все знатоки психологии эскимосов, во главе с Нансеном^[1395][1396], считают немыслимым, чтобы совсем невоинственные эскимосы, самые миролюбивые люди на земле, когда-либо могли затеять истребительную войну и даже добиться победы над воинственными викин­гами.

Итак, сравнительно крупные военные столкновения между эскимосами и гренландскими викингами вряд ли вероятны. Все же можно полагать, что неоднократно происходили небольшие стычки, а также случайные нападения и убийства отдельных норманнов и поджог их дворов. В результате и без того малочисленное норманское население, которое должно было бороться с различными экономическими трудностями, вероятно, за ряд десятилетий сильно сократилось. При таких стычках некоторая часть имущества викингов, наверно, попадала в качестве военной добычи в руки эскимосов.

Маттиассен посвятил девять лет археологическим раскопкам в областях, населенных эскимосами, в Гренландии и Северной Канаде. Из результатов раскопок средневековых поселений он делает следующий вывод: «Норманские колонии исчезли, а эскимосы разграбили их поселения и, следовательно, завладели вещами, принадлежавшими норманнам. Эти вещи мы и находим теперь в остатках старых эскимосских стойбищ. Норманны, конечно, не не­доброй воле разбили свои церковные колокола, из обломков которых эски­мосы смогли изготовить свои молотки и серьги»^[1397].

Если нападение на Восточное поселение около 1418 г. действительна произошло, что отнюдь не доказано, то виновниками опустошения были скорее всего чужеземцы, вероятно английские пираты, но никак не эскимосы^[1398]. Возможно, что английские и ганзейские Китобои около 1400 г, иногда попа­дали в Гренландию^[1399].

Но все эти старые догадки о том, что гренландская колония погибла вскоре после 1410 г., можно теперь считать окончательно опровергнутыми. Самый важный документ, на который они опирались, а именно приведенное выше письмо папы от 1448 г,, вызывает большие сомнения. Папа Николай V. очевидно, сам стал жертвой обмана.

Вот как отзывается об этом письме Нансен:

«Оно свидетельствует о таком поразительном незнании гренландских условий и особенно положения эскимосов, что письменная жалоба, на кото­рой оно основывается, должна внушать сильные сомнения»^[1400].

Чтобы это понять, нужно учесть следующие обстоятельства. Даже во время наивысшего расцвета колонии в ней насчитывалось всего 100 кро­шечных населенных пунктов, в которых было 280 дворов. Среди этих поселе­ний находилось два маленьких местечка, которые можно назвать городками. Кроме того, в Гренландии было два монастыря — мужской августинский и женский бенедиктинский — и всего 16 церквушек: 12 в Восточном поселении и четыре — в Западном¹. Отсюда ясно, что сообщение, содержащееся в письме папы, будто в Гренландии сохранилось «лишь девять отдаленных церквей», было сплошным вымыслом. К тому же утверждение, что пленным христианам предстояло нести «тяжкое бремя рабства», работая на своих «тиранов», пред­ставляется парадоксом в применении к эскимосскому хозяйству. Ведь эски­мосы наверняка никогда не имели рабов, которых они были бы вынуждены только кормить, не получая никакой пользы. В письме папы нашли яркое отражение представления европейцев XV в. Видимо, адресаты письма Мар- целл и Матфей, стремившиеся стать гренландскими епископами (о них, кроме этого письма, нигде не упоминается), хотели страшными сказками заставить святого отца посвятить их в высший сан, на который иначе они не могли бы претендовать^[1401][1402]. Во всяком случае, отзвук этих сказок в письме папы доказы­вает, что их сообщения были сделаны в духе бульварных романов. Для разбора исторических событий, происшедших в Гренландии, письмо папы ничего не дает.

В XVII в. была опубликована еще одна версия причин прекращения связей между Европой и Гренландией в XV в. Она относится, однако, не к событиям, случившимся вскоре после 1410 г., а к тем, которые произошли через 75 лет. Но так как эта версия типична для авторов, наделенных силь­ным воображением и пытающихся «объяснить» фантастическими вымыслами исчезновение Гренландии с европейского горизонта, следует сказать о ней несколько слов.

Основываясь на книге французского автора 1642 г.^[1403], Зиверс рассказал в 1674 г. следующую странную историю:

«Господин Ворм заверил меня, что он прочитал в одной старинной датской книге, будто примерно в году 1484, в правление короля Иоанна^[1404], в норвеж­ском городе Бергене было более 40 моряков, которые все годы ходили в Грен­ландию и оттуда доставляли ценные товары. Но когда в этом году они не захотели продать эти товары немецким купцам, пришедшим в Берген для

Рис. 22. Картосхема Восточного поселения^норманнов в Гренландии.

Черный кружок-крестьянский двор; черный кружок с крестиком—крестьянский двор с церковью; крестик- мелкие развалины. [В скобках даются современные названия.—Ред.]

их закупки, то упомянутые купцы на это ничего не сказали, а пригласили моряков на ужин и ночью всех их убили»¹.

Вся эта история ни на чем не основана. Еще Зиверс и Ла-Пейрер не верили в нее. Позднее превосходный знаток истории Бергена, Нильссон, рассматривал этот эпизод как сказку, не представляющую интереса. Совершенно исклю­чается возможность того, что около 1484 г. в Бергене еще проживало 40 море­ходов, которые «все годы» плавали в Гренландию и «доставляли ценные товары». Ведь плавания в Гренландию были монополизированы короной и запрещены частным лицам под страхом смерти. К тому же в письме папы от 1492 г. утверждается, что в Гренландии «в течение 80 лет не приставал... к берегу ни один корабль» (см. стр. 413 ). Если в 1484 г. в Бергене действи­тельно еще жили люди, знавшие путь в Гренландию, то немецкие купцы, якобы очень интересовавшиеся гренландскими товарами, совершили бы вели­чайшую глупость, убив последних знатоков этого пути только из-за ссоры с ними. Весь этот рассказ интересен лишь с психологической точки зрения, так как он показывает, на какие выдумки способны некоторые «историки», обладающие пылкой фантазией. Ни малейшей исторической ценности он не представляет.

Впрочем, найти правильный курс при плавании в Гренландию из Норве­гии не так уж трудно, как это изображает Зиверс. Советы корабельщику, которые даются в «Ланднамабоке» (см. стр. 413, 414), определенно об этом свиде­тельствуют.

Легче всего придерживаться правильного курса на заданной широте можно, наблюдая за стоянием солнца в полдень, если небо ясное или слегка облачное. Поэтому в те времена, когда компасом еще не пользовались, советы из «Ланднамабока» были самыми практичными для тех, кто держал курс от южной Норвегии к мысу В арф [Фарвель] на юге Гренландии, который нахо­дится почти на той же широте. Только в пределах Исландии рекомен­довалось уклониться дальше на север, чтобы надежнее достигнуть Грен­ландии.

Многовековые головоломные исследования, посвященные судьбе грен­ландской колонии древних викингов, несколько десятилетий назад признаны почти ненужными. Современное состояние науки позволяет нам сделать вывод, что никакой внезапной гибели колонистов вообще никогда не было, а происхо­дила постепенная, продолжавшаяся по меньшей мере полтора столетия убыль населения, без каких-либо трагических событий. Даже полное прекращение всякого сообщения с Гренландией и утрата сведений о ней в настоящее время ставятся под большое сомнение.

В первом издании этого труда, в 1938 г., автор высказал предположение, что норманские колонии в Гренландии существовали по меньшей мере до 1540 г^[1405][1406]. Как он узнал позднее, эту же мысль защищал первый гренландский миссионер Эгеде в середине XVIII в. Эгеде полагал, что Восточное поселение?

вероятно, существовало около 1540 г. и, видимо, не совсем исчезло даже в его время¹.

Бобе доказал в 1909 г. на основании незадолго до того открытого доку­мента^[1407][1408], что около 1473 г. датский король Кристиан I послал в Гренландию экспедицию под командованием двух адмиралов — Пининга и Потхорста (см. т. IV, гл. 188). Уже одно это обстоятельство позволило сделать вывод о том, что в Гренландии, вероятно, все еще имелись тогда остатки прежней норманской колонии.

Но поистине неопровержимые доказательства правильности этого пред­положения были предъявлены в 1921 г. в результате раскопок, производив­шихся по поручению датского правительства с 5 июля по 27 августа в тех местах, где находились древнейшие поселения, а именно в Херьюльфснесе (см. т. II, гл. 102). Эти раскопки привели к новым поразительным выводам^[1409]. Был раскрыт ряд норманских могил, содержание которых позволило опре­деленно установить, что Херьюльфснес процветал в экономическом отношении еще по меньшей мере полстолетия после мнимой гибели гренландской коло­нии. Во многих могилах вместе с умершими были захоронены предметы одежды, несомненно соответствовавшие моде, типичной для эпохи Людовика XI Фран­цузского (1461—1483), в частности своеобразные высокие остроконечные бур­гундские шапки, которые носили только в то время. Руководитель раскопок. Нёрлунд высказал по этому поводу следующее мнение:

«Этот колпак служит неопровержимым доказательством того факта, что еще в конце XV в. европейские корабли доходили до Гренландии»^[1410].

Что это были за корабли, мы не знаем, но, очевидно, не те скандинавские суда, которые имели официальное разрешение на плавание, а скорее неле­гально курсировавшие норвежские, английские, голландские или ганзейские суда. Они вели тайную торговлю, пренебрегая притязаниями датской короны, и немудрено, что их владельцы старались говорить как можно меньше о своих операциях. Поэтому о них пе сохранилось никаких письменных свиде­тельств. Автор считает довольно неудачной догадку Фридерици, что именно Пининг и Потхорст доставили модную европейскую одежду в Гренландию и вели там «торговлю»^[1411]. Пининг и Потхорст выполняли в Гренландии офи­циальное государственное задание и были датскими адмиралами, а не куп­цами, торговавшими одеждой. Фридерици, который принимал этих двух заслу­

женных и выдающихся деятелей, немцев по происхождению, за «торговцев и укрывателей краденого»¹, сильно их недооценивал!

Но не только мода 1470—1480 гг., которой могли точно подражать зажи­точные гренландцы, служит доказательством продолжавшегося существова­ния норманской колонии. Одно здание, построенное в то же самое время, также приводит нас к заключению, что Херыольфснес вовсе не переживал ’ огда упадка. Многочисленные деревянные кресты на могилах свидетельст­вуют, далее, о том, что там сохранялись христианские нравы и обычаи (см. рис. 24). На одном из надгробных камней уцелела надпись, говорящая о том, что под ним нашел свое последнее успокоение уроженец Рейнской области. Следовательно, во второй половине XV в. даже немцы еще навещали «вымершие» гренландские колонии!

Косвенным доказательством нелегальной торговли с Гренландией в тече­ние спорных десятилетий может служить протест, направленный в 1431 г. датским королем Эйриком VII (1412—1439) английскому королю Генриху VI.(1422—1471). В нем высказывается недовольство тем, что уже с 1411 г. англий­ские мореходы без разрешения вели торговлю на «землях и островах» Нор­вегии»^[1412][1413].

Английские фальсификаторы истории охотно излагали ход событий так, будто Гренландия после 1410 г. была совершенно забыта Европой и только в 1577 г., так сказать, заново открыта экспедицией Фробишера^[1414]. Проф. Рейнке (Гамбург) в письме, направленном автору этих строк 1 июня 1940 г., вполне правильно охарактеризовал подобное утверждение как «истинно британское самомнение». Что оно абсолютно беспочвенно, покажут нижеследующие рассуждения.

Еще экспедиция Пининга и Потхорста, состоявшаяся около 1473 г., вероятно, значительно усилила интерес к Гренландии. Об этом свидетель­ствует хотя бы письмо папы от 1492 г. Ведь само назначение брата Матиаса епископом в Гардар, даже если оно осталось на бумаге, было бы бессмыслен­ным, не имей папа данных о продолжающемся существовании норманской колонии. К этому присовокупляется еще письмо к королю Португалии, направленное в 1493 г. Иеронимом Мюнцером из Нюрнберга (см. т. IV, гл. 189). В нем сообщается, что «несколько лет как стал известен... большой •остров Гренландия, на котором расположено большое поселение подданных названного господина герцога».

Надпись на изготовленном в 1492 г. глобусе Мартина Бехайма, помещен­ную рядом с изображенной по старинке Гренландией, раньше читали так: «Здесь находят белых соколов» (jalcken).Но, очевидно, ее следует читать: «Здесь находят белый народ» (volck)(см. т. IV, гл. 196). Впервые такое толко-

ванне предложил, кажется, Бьёрнбо¹. Из изложенных фактов со всей очевид­ностью вытекает, что незадолго до 1492 г. в Европу действительно пришло новое сообщение о гренландских поселенцах, и, весьма вероятно, оно было получено благодаря экспедиции Пининга и Потхорста, вновь привлекшей 'внимание к полузабытой колонии.

Новые обстоятельства, открывшиеся теперь взору исследователя, были обобщены Брёггером, принимавшим участие в раскопках в Херьюльфснесе.

«Связь Восточного поселения с Европой продолжалась в течение всего XV в....Одежды рассказывают о том, что европейские моды были распростра­нены и в Гренландии на протяжении всего (!) XV в...Мы обнаруживаем здесь не меховые одежды бедного охотничьего народа, а богатое европейское платье, шляпы и чулки. Вместо жалкого народа, каким представляли себе раньше гренландцев, мы встретились в Херьюльфснесе с подчеркнуто евро­пейским «высшим классом», поддерживавшим прочные и регулярные связи с Европой... Можно предположить с максимальной вероятностью, что англи­чане в течение всего XV в. при случае совершали также плавания в Гренлан-

РП!

дию и в этих плаваниях пользовались услугами норвежских лоцманов, знав- их путь»^[1415][1416].

Добавим, что, по мнению Брёггера, найденные в погребениях Херыольфс- неса одежды, вероятно, не были доставлены из Европы, а изготовлены в самой Гренландии по европейским моделям.

Если Брёггер полагал, что связи между Европой и Гренландией продол­жались «в течение всего XV в.», то теперь можно доказать, что и в XVI в. эти связи не обрывались. Мало того, можно указать на ясные следы процвета­ния поселений викингов даже в этом столетии.

Впрочем, раскопки 1921 г. подтвердили также и предположение о том, что в начале XVI в., когда связи с Европой прервались, действительно нача­лось угасание гренландской колонии. Этот вывод был сделан главным обра­зом в связи с находкой в Херьюльфснесе поразительно маленьких, карликовых скелетов, свидетельствующих о вырождении норманнов. В первом издании этого тома. (1938 г.) автор согласился с этим выводом археологов. Впрочем, думается, что и он требует проверки.

Хансен — медик, исследовавший останки норманнов, погребенных в Херьюльфснесе,— обнаружил сильную деформацию костей всех скелетов, захороненных в 1470—1480 гг. Она, вероятно, была вызвана однообразным, неправильным питанием.

По Хансену, рост покойников, погребенных в Херьюльфснесе, очень редко достигал 160 см и никогда не превышал 162 см^[1417]. Часто, особенно у жен­щин, рост колебался в пределах 140—145 см. Отсюда следует, что рослые представители северной расы превратились в «скрелингов», то есть карликов, и к тому же еще нежизнеспособных. Из 20 покойников старше 18 лет половина

не достигла даже ЗО лет. Черепа их необычайно малы, а тазы до того дефор­мированы, что при родах, видимо, как правило, погибали и мать и ребенок. Одного этого достаточно, чтобы объяснить быстрое вымирание колонии.

Вот какие выводы делает Хансен: «Сильная северная раса, первоначально заселившая Гренландию, выродилась с течением столетий под влиянием суро­вых и под конец неуклонно ухудшавшихся условий, особенно из-за духов­ной, материальной и физической изоляции. Опа стала расой низкорослых, хилых, болезненных людей со всевозможными дефектами и патологическими отклонениями».

Основываясь на находках в Херыольфснесе, к аналогичному заключе­нию пришел и немецкий исследователь Блютген: «От гордой и отважной дру­жины викингов — спутников Эйрика Рыжего осталась только горсточка болезненных, слабых, низкорослых и некрасивых людей»^[1418].

Хансен был склонен приписать рахиту физическое вырождепие и нежиз­неспособность обитателей Херьюльфснеса. Дюссельдорфский патолог проф. Хюбшман сильно заинтересовался этой проблемой и в течение многих лет неоднократно обменивался своими взглядами с автором этих строк. Хюбшман усомнился в том, что причиной вырождения был рахит, и обстоятельно изучил доказательства Хансена, которые автор этих строк доставил ему в Копенгаген при содействии доктора Ларсена.

Вот что Хюбшман сообщил автору в своем письме: «Для рассмотрения вопроса, связано ли вымирание гренландских норманнов с какими-либо болезнями, в работе [Хансепа] относительно мало данных. Они приведены главным образом на стр. 321 —328, а в остальных случаях разбросаны в отдель­ных замечаниях и выводах. Поэтому я не согласен с предположением автора, что здесь сыграл роль рахит, который привел к деформации тазобедренных костей и затруднил роды, так как не убежден в рахитическом перерождении скелетов. Ведь, кроме искривлений позвоночного столба и деформации таза, не приводится никаких данных об изменении костей черепа или верхних и особенно нижних конечностей, которые свидетельствовали бы только о рахите. Распространение рахита я считаю невероятным хотя бы потому, что как раз противорахитный витамин, несомненно; имелся в наибольшем коли­честве в пище гренландских норманнов (рыба). Мне кажется, гораздо большее значение имеет предположение автора, что в одном случае наблюдался тубер­кулез позвоночного столба. Правильно ли это предположение, нельзя решить, располагая только макроскопическими изображениями и описаниями. Но возможно, что микроскопическое исследование дало бы надежные результаты. На основании исследований костного туберкулеза, предпринятых в моем институте, я считаю это вполне допустимым.

Но если бы оказалось, что хотя бы в одном случае из 27 действительно был обнаружен костный туберкулез, то должен возникнуть вопрос о его происхождении. В этом случае ответ был бы прост. Он гласил бы, что при наличии костного туберкулеза определенно был распространен и туберкулез

мягких тканей, в частности туберкулез легких. Понятно, что эта болезнь должна была привести к гибели последних норманнов, которые под конец влачили весьма жалкое существование».

В связи с этим письмом следовало бы напомнить о том, что и в настоящее время туберкулез довольно широко распространен среди населения Севера. В Исландии, например, он считается одной из самых опасных болезней. Видимо, до настоящего времени еще нет твердого мнения о том, какую роль играют в данном случае особенности климата и недостаток солнечного осве­щения. Как бы то ни было, туберкулез, пожалуй, в значительной мере пови­нен в вырождении норманской колонии. Впрочем, специалисты разъяснили, что присутствие противорахитного витамина Д в рыбной пище и рыбьем жире пе всегда исключает рахит, так как эта болезнь может быть вызвана и недостатком солнечного освещения. Хюбшман хотел выяснить этот вопрос исследованием костей, откопанных в Херьюльфснесе. Но ему, к сожалению, не удалось лично провести это исследование в Копенгагене из-за войны. А путем переписки, как Хюбшман сообщил в письме автору от 29 октября 1943 г., он не смог получить из Копенгагена данных, необходимых, чтобы уяснить себе этот вопрос.

Рахит или туберкулез были причиной несчастья,— пусть этот вопрос останется пока открытым. Запоздалое исследование костей едва ли поможет выяснению проблемы, так как, согласно письменному сообщению Нёрлунда от 3 ноября 1947 г., «кости очень плохо сохранились». Для нашего исследова­ния этот вопрос имеет второстепенное значение, представляя чисто медицин­скую проблему. На стр. 414 приведено сообщение исландского моряка Йона Гренландца, относящееся примерно к 1540 г., о том, что на одном из ■островов у побережья Гренландии он нашел мертвого норманна, возле кото­рого лежал совершенно сточенный нож. Очевидно, это был один из последних гренландских поселенцев.

Вот что пишет по поводу этого сообщения Нёрлунд: «Разумеется, теперь нельзя установить, заслуживает ли полного доверия свидетельство Йона Гренландца, но его сообщение носит печать достоверности. Оно рисует нам весьма трагическую картину вероятного конца колонии. Последний норманн, одетый в такое же платье, какое мы нашли в Херьюльфснесе, лежал мертвым и непогребенным возле своего пустого, покинутого дома й держал в руке символ культурного превосходства европейца — железный нож, сточенный до последнего предела. Когда европеец перешел через этот предел, он погиб»¹.

Простое сообщение Йопа Гренландца представляется тем достовернее, что ему предшествует рассказ о его прибытии в Гренландию на немецком судне. Для того времени этот факт вполне правдоподобен. Как будет показано ниже, можно документально доказать, что гамбургские суда ходили в Грен­ландию в 1537, 1539 и 1542 гг.^[1419][1420] Такие плавания, видимо, предпринимались гораздо чаще. Но к этому вопросу мы еще раз вернемся.

I

Итак, можно доказать, что около 1540 г. плавания в Гренландию и® одного только Гамбурга повторялись не раз, причем они определенно пресле­довали торговые цели. Но из этого можно сделать недвусмысленный вывод, что в то время, когда там побывал Йон Гренландец, норманские колонии вряд, ли находились на грани вымирания. Да и заключение медицинской экспер­тизы об останкак из Херыольфснеса не говорит о том, что поселенцы были обречены на вымирание. Этот вопрос автор предложил обсудить проф. Хюбш- ману, обратив его внимание на тот факт, что сообщение с Гренландией продол­жалось еще 50 лет после того, как были погребены останки умерших из Херыольфснеса. Проф. Хюбшман ответил автору 12 декабря 1943 г., что туберкулез, эта предполагаемая причина смерти норманнов, весьма вероятно, мог, но не обязательно должен был принять «катастрофическое распростра­нение». Характер этого недуга зависит еще от слишком многих других причин.

Как полагает автор, можно доказать фактами, что колонии, будто бы обреченные на вымирание не то к 1410 г., не то к 1480 г., продолжали вполне благополучно существовать еще в 1520—1540 гг. и, видимо, не погибли даже некоторое время спустя. Вот факты, которые, думается, доказывают пра­вильность этого предположения:

1. Король Дании Кристиан II (1513—1546) в 1520 г. обратился с просьбой к папе Льву X (1513—1521) о назначении епископом Гренландии своего духов­ника Винцентия Педерсена Кампе и одновременно обязался предоставить средства для доставки епископа, если его просьба будет удовлетворена. Папа охотно пошел навстречу желанию короля и 20 июня 1520 г. дал свое согласие¹. Лундский архиепископ Эйрик Валькендорф, от которого, очевидно, исходила эта идея, был готов любым способом содействовать доставке вновь назначен­ного епископа в его епархию^[1421][1422]. В 1521 г. король Кристиан действительно при­казал снарядить судно для плавания в Гренландию и назначил командиром «морского льва» Сёрена Норбю. Однако когда дата отплытия приблизилась, оно первоначально задержалось из-за более значительных событий, а затем было совсем отменено.

Дело в том, что в Швеции вспыхнуло восстание, возглавлявшееся Густа­вом Вазой и направленное против кровавого правления Кристиана (Сток- ' гольмская кровавая баня 8 ноября 1520 г.). У короля было достаточно других хлопот, и гренландский епископ Кампе так и не увидел своей епархии. Но в данной связи для нас важен сам факт назначения епископа. Он не имел бы никакого смысла, если бы заранее не установили, что в 1520 г. еще нужно было заботиться о довольно,большой общине в Гренландии.

2. Приведенная среди первоисточников запись того времени о плавании епископа Эгмунда из Скальхольта, предпринятом в 1520 г. или несколько позднее, определенно говорит о том, что в Гренландии в то время еще были овцы. Разумеется, они могли принадлежать только белым поселенцам, а не эскимосам. Правда, это плавание, как установил Нёрлунд^[1423], происходило

не на широте Херыольфснеса, так как в противном случае судно не смогло бы вернуться в Исландию на следующий день, как об этом сообщается в источнике. Но данное обстоятельство имеет второстепенное значение. Сообщение о пла­вании епископа Эгмунда подтверждает, что в 1520 или 1534 г. в Исландии было еще что-то известно о существовании поселения Херьюльфснес и что в Гренландии видели белых поселенцев, овец и овечьи хлева. Это означает,, что норманские дворы по-прежнему существовали и вне Херыольфснеса.

3. В приведенном на стр. 415, 416 Гамбургском наставлении по плаванию,, которое относится приблизительно к 1540 г., говорится: «...он должен искать, землю и прийти в Эйрикс-фьорд, где лежит Гарстед». Это позволяет твердо установить, что Гарстед (то есть Гардар) был в то время хорошо известным и, разумеется, заселенным местом. Но отсюда следует, что в рассматриваемый период не могло быть и речи ни о полном забвении гренландских поселений европейцами, ни о быстром вымирании колонистов.. '

4. Это наставление по плаванию, долго остававшееся неизвестным, сви­детельствует о том, что в Гамбурге ощущалась еще потребность с помощью сведущих моряков изучать самый удобный путь в Гренландию, причем такие сведения совсем не считались профессиональной тайной.

Проф. Рейнке любезно сообщил автору 16 ноября 1943 г.: «Многочислен­ные и непонятные ошибки в нашей гамбургской рукописи свидетельствуют о том, что ее составитель, видимо, не был переводчиком, а только переписал готовый перевод. Из этого следует, что наставление здесь не держалось в сек­рете, а, скорее всего, распространялось в копиях. Следовательно, все гам­бургские мореходы, посещавшие Исландию, проявляли интерес к плаванию- в Гренландию».

Эти соображения лишний раз приводят нас к мысли о том, что около 1540 г. судоходные связи с Гренландией еще поддерживались и там имелись постоянные поселения, причем никто не думал об их скорой гибели.

5. В сообщении о плавании Местемакера в Гренландию в. 1542 г. (при­веденном на стр.'414) сказано, что туда «впервые» был послан корабль для обследования этой земли. Однако, учитывая все обстоятельства, эту фразу можно истолковать только так, как это предложил автор в другой своей работе:

«Гамбургские мореходы, посещавшие Исландию, раньше ходили оттуда в Гренландию лишь при удобном случае, теперь же «впервые» предпринимали плавание только в Гренландию»¹.

Трагическое событие на одном из островов у побережья Гренландии, описанное Йоном Гренландцем, наверно, случайно совпало с этим плаванием. Местемакера. Поскольку плавания 1537 и 1539 гг. предпринимались не для высадки в Гренландии, следовательно, судно Местемакера было единственным «немецким» судном, о котором сообщается, что оно пристало к гренландскому берегу^[1424][1425].

6. Предположение, высказанное Якобом Циглером в 1532 г., доказывает, что на Европейском материке в это время еще не забыли о Гренлан­дии.

Циглер разделяет неоднократно высказывавшееся тогда мнение, будто Гренландия соединена с Европой: «Я допускаю, что Гренландия прости­рается через Витсерк (глетчер) до Лапландского материка» («wf Gronlandiam ultra Huitsarch promontorium extenderem ad continentem Laponiae»)¹.

Вскоре после 1500 г. Крантц тоже писал о Гренландии, называя ее «insula non minima»[«немалый остров»] и полагая, что до нее можно добраться из Норвегии на судне за пять-семь дней плавания^[1426][1427].

В 1561 г. гамбургский моряк, плававший в Исландию, Давид Персе рассказывает в своей плохой поэме об Исландии, что иногда белые медведи из Гренландии на льдинах попадают к исландскому побережью^[1428]. Другой «гамбуржец» Дитмар Блефкен, несомненно проявлявший склонность к «мор­ской латыни» и совершенно не заслуживающий доверия, несколько позднее утверждал, что в 1563 г. он сам плавал в Гренландию из Исландии^[1429][1430].

Из всех приведенных выше документов ясно следует, что «Гренландия никогда не исчезала полностью из поля зрения гамбуржцев» (Рейнке). Но те выводы, которые мы сделали для Гамбурга, без сомнения, подходят к дру­гим городам и странам Западной и Северной Европы. В подтверждение этого тезиса приведем некоторые доказательства, основываясь на исследовании Уинсора^[1431].

1. Упоминавшийся выше лундский архиепископ Эйрик Валькендорф, план которого о назначении нового епископа в Гренландию чуть было не осу­ществился в 1520—1521 гг., позднее продолжал настаивать на том, чтобы датский король позаботился о душах гренландских поселенцев. Наконец, в 1568 г. король Фридрих II (1559—1588) уступил его просьбам. Однако команда посланного в Гренландию судна не нашла там ни одного поселения. Видимо, моряки, введенные в заблуждение названием, «Восточное поселение», распространили свои поиски только на совсем пустынное восточное побе­режье Гренландии. Однако подробных сообщений об этой экспедиции нет.

2. Англичанин Джекоб Олдей дважды пытался добраться до Гренландии (в 1571—1581 гг.), но это ему не удалось из-за сильного распространения льдов.

3. В 1605 г. некий Годше Линденов получил задание произвести розыски в Гренландии. Но он игнорировал это задание и сосредоточил свои усилия

только на открытии Северо-Западного прохода из Атлантического океана в Тихий¹.

4. Точно установлено, что датский король Кристиан IV (1588—1648) посылал в Гренландию не менее четырех экспедиций, из них последнюю в 1616 г. Затем пятую экспедицию направило одно датское общество (в Копен­гагене), шестую — некий Генрих Мюллер в 1654 г. якобы для поисков золото­носного песка, седьмую — король Кристиан V (1670—1699) в 1670 г.² Вряд ли можно было бы найти средства для таких поисковых плаваний, если бы все еще не считалось, что будут вновь установлены выгодные экономические и торговые связи с Гренландией³.

Принимая во внимание все установленные выше взаимосвязи, мы должны отказаться от мысли, что найденный Йоном Гренландцем мертвец был дейст­вительно последним норманном, как автор это считал в первом издании дан­ной книги. Мы не знаем, в какой части побережья Гренландии Йон обнаружил труп. Вполне возможно, что это случилось на пустынном восточном побережье или в гренландских «пустынях», о которых уже неоднократно говорилось выше. Здесь часто находили погибших непогребенных норманских охотников и моряков (см. рассказ о Лодине, т. II, стр. 378, 379). В этом случае из исто­рии, рассказанной Йоном, нельзя делать никакого вывода о дальнейшем существовании норманских поселений.

Вот что было написано еще в 1947 г. в «Американской энциклопедии» о гренландских колониях викингов: «Колонии погибли; их судьба остается одной из тайн истории»⁴.

Однако вопреки этому утверждению автор хотел бы высказать новое предположение и внести его на обсуждение. Внезапного или необычайно быст­рого и трагического «вымирания» норманских поселенцев в Гренландии, о кото­ром так часто писали, вообще не было! Если якобы бесследно исчезнувшие вскоре после 1410 г. поселения, по достоверным сведениям, существовали еще около 1640 г. и находились в благополучном положении, то трудно себе пред­ставить, чтобы они могли вымереть в относительно короткий срок до насту­пления в Гренландии новой эпохи, начавшейся с прибытия миссионера Ханса Эгеде в 1721 г. Правильнее будет считать, что благодаря смешению с эскимо­сами норманны постепенно «превратились в скрелингов» или их численность медленно сокращалась в связи с переселениями небольших групп.

¹ Годше Линденов ни в 1605 г., когда он был только одним из трех капи­танов датской поисковой экспедиции, ни в 1606 г., когда он стал начальником второй экспедиции, не игнорировал основного задания отыскать старые нор­манские колонии. В 1605 г. Линденов совершил высадку на западный берег Гренландии, примерно в районе Вестербюгда. Не найдя там норманнов, он захватил и привез в Данию двух эскимосов. В 1606 г. Линденов снова прошел вдоль юго-западного берега Гренландии, на этот раз до Северного полярного круга, и дважды высаживался на берег.— Прим. ред.

² Н. Egede, op. cit., S. 55 (и след.).

³ О датских экспедициях в Гренландию в конце XVI и в XVII в. см. Фр. Гельв альд, В области вечного льда, СПБ, 1884, стр. 377—384.j— Прим. ред.

⁴ «Encyclopaedia Americana», v. 13, р. 436.

28 р. Хеннинг ^х

*

Это предположение, видимо, поддерживается современными исследова­телями, что вытекает из догадки, высказанной Нёрлундом в 1936 г.: «Воз­можно, что еще теперь в гренландских поселениях живут люди с разбавлен­ной норманской кровью»¹.

Следовательно, «конец» древних колоний викингов нельзя доказать только потому, что такого конца вообще не было, а происходило скорее постепенное иссякание из-за резко изменившихся условий.

Допустимо ли предположение, что в Гренландии произошло смешение норманнов с эскимосами,— вопрос спорный! При раскопках в Херьюльфснесе не было обнаружено никаких следов такого расового смешения, и Ховгард твердо заявил: «Не обнаружено ничего такого, что заставило бы сделать вывод о смешении двух рас: среди находок нет даже следа того, что норманны под­ражали эскимосской культуре или восприняли ее»^[1432][1433].

Между тем Фридерици защищал тезис о «смешении норманнов с эскимо­сами» в Гренландии^[1434] и, следовательно, присоединился к мнению, высказан­ному еще Нансеном о «переходе гренландцев к эскимосам»^[1435]. Но не обяза­тельно видеть противоречие между этими высказываниями и находками в Херьюльфснесе. Ведь раскопки только доказывают, что примерно до 1480 г. расового смешения, видимо, не происходило. Но такое смешение, весьма вероятно, наблюдалось после 1480 г. и, пожалуй, было даже необходимо, чтобы предотвратить гибель, грозившую белым колонистам. Если уже к XV в. они так сильно деградировали, то для сохранения жизни им не оставалось ничего другого, как отказаться от расовых предубеждений и, чтобы избежать опасности заключения браков между близкими родственниками, добровольно смешаться с эскимосами.

Это предположение тем более вероятно, что при аналогичных обстоятель­ствах кое-где на Крайнем севере тоже образовались группы населения, сви­детельствующие о смешении скандинавов с эскимосами. Докажем это фактами.

Еще в 1656 г. английскому капитану Николасу Тюнсу при посещении Баффинова залива бросилось в глаза, что на берегах. Баффиновой Земли наряду с типичными эскимосами жили другие, высокие, статные и белокурые туземцы^[1436]. Позднее в этой же местности исследователи узнали об эскимосском сказании, повествующем о каком-то чужом народе —«тормит» или «туннит», который переселился туда в давние времена^[1437]. Эскимосы северного Лабра­дора тоже рассказывают о чужеземцах, пришедших с севера, и также назы­вают их «туипитами». Эти тунниты были не эскимосами, а «эскимосизирован-

ным (escimoized)северным народом»¹. Повсюду на побережье они считались не «эскимосами» и людьми, «привычными к мореходству». В 1744 г. француз ГПарльвуа с удивлением указывал на это племя так называемых лабрадорских эскимосов, у которых в противоположность всем прочим эскимосам, отличаю­щимся черными волосами и скудной растительностью на лице, была густая борода и нередко белокурые волосы и белая кожа. Достоверных сведений об этих «туннитах» очень мало. Наиболее ценный материал приведен в одном труде Гринфелла^[1438][1439], в цитировавшейся работе Гаторн-Харди и в одном иссле­довании Холанда^[1440]. Все сохранившиеся о туннитах эскимосские сказания собрал Ховгард и опубликовал в отрывках^[1441][1442].

Наконец, в 1922 г. в северной части Гудзонова залива на берегу бухты Репалс у Науяна 5-й Тулеской экспедицией Расмуссена было обнаружено и раскопано эскимосское поселение, которое связано с тупнитами^[1443]. Вот что сообщает по этому поводу Маттиассен: «Когда расспрашивали этих [то есть современных] эскимосов о старых руинах, они рассказывали, что это дело рук

туннитов, чужого народа, ушедшего из страны на север, между тем как они сами пришли на побережье из глубины страны. Туннитов пришло немного, по это были сильные люди; мужчины носили штаны из медвежьей шкуры, а женщины — очень высокие сапоги»⁶.

На западе Гудзонова залива несколько десятилетий назад американский генерал Грили тоже обнаружил представителей племени, происшедшего от смешения белых с эскимосами^[1444]. Следует еще упомянуть о том, что более 100 лет назад, в 1828—1831 гг., датский исследователь Гро обнаружил белых эскимосов в малонаселенной восточной Гренландии, которой всемерно избе­гали древние норманны^[1445]. В двух последних случаях не исключена возмож­ность того, что белые моряки, потерпевшие кораблекрушение в течение послед­них столетий, были причиной возникновения смешанного народа и что этот народ не имеет ничего общего с исчезнувшими гренландскими норманнами.

4

Иначе обстоит дело с туннитами, так как речь идет о более значительной группе — целом племени, причем в народных сказаниях ясно говорится о том, что тунниты пришли с севера, то есть из Гренландии.

Все же наибольшее внимание привлекли к себе странные «белые эски­мосы», которых в 1911 г. обнаружил на уединенном острове Виктории в канад­ской части Ледовитого океана и изучил исландский исследователь Стефанс- сон¹. В данном случае исключается всякая возможность того, чтобы какие-то потерпевшие кораблекрушение европейцы нового времени случайно попали на остров и, не будучи в состоянии вернуться на родину, стали причиной несомненного смешения. На этих берегах, насколько нам известно, побывали только экспедиции Джона Росса (1830—1831 гг.) и Амундсена (1904—1905 гг.), причем обе не оставили там людей^[1446][1447]. В эти малодоступные воды никогда не могли попасть случайно какие-либо корабли. Между тем Стефанссон особенно подчеркивает, что «не только светлый цвет волос жителей Виктории создает впечатление, что мы имеем дело с европейцами, но и форма головы, как это выяснилось при измерении взрослых мужчин»^[1448].

В письме к Холанду от 25 февраля 1920 г. Стефанссон писал об открытых им белых эскимосах: «В этой местности я обнаружил среди 200 человек 15 или более с глазами, которые были явно светлее, чем коричневые, типичные для эскимосов. У некоторых глаза были зеленовато-серые. Но голубых и серо­голубых глаз, насколько мне известно, у них не встречается»^[1449]. Как же объяс­нить наличие этого племени, несомненно происшедшего от смешения эски­мосов с североевропейцами, и «совсем европейскую форму головы» его пред­ставителей?

Достоверный и точный ответ на этот вопрос дать нельзя. Но здесь, пожа­луй, напрашивается мысль о том, что засвидетельствованное Гисле Оддсоном переселение гренландцев «к народам Америки» в XIV в. (см. гл. 150) как-то

связано с этим смешением. С таким предположением согласился один из самых авторитетных американских антропологов Ховгард:

«Широкое распространение типичных признаков европейской расы среди этих племен, очевидно, указывает на то, что смешение произошло в давнее время, а стойкость его последствий позволяет сделать вывод, что в нем принимали участие как европейские женщины, так и европейские муж­чины. Однако после Колумба, насколько нам известно, не было такого обще­ния между [канадскими] эскимосами и европейцами, которым можно было бы объяснить так далеко зашэдшее смешение. Поэтому единственным, но, безус­ловно, самым убедительным объяснением фактов, установленных Стефанссо- ном, может быть то, что белокурые эскимосы происходят от гренландских норманнов»¹.

Итак, все говорит за то, чтозапись Гисле Оддсона, относящаяся к 1342 г., заслуживает доверия. Вероятно, в этом году действительно состоялось то переселение норманнов из Вестербюгда, о котором сообщил Ивар Бардсен. Долгое время к сообщению Ивара Бардсена относились скептически, но Нёрлунд доказал, что оно заслуживает полного доверия^[1450][1451]. Переселение из Вестербюгда мы можем теперь считать историческим фактом. При этом коло­нисты переселялись не в другие части Гренландии, как полагал Нансен^[1452]так как это в конце концов привело бы лишь к смешению с гренландскими эскимосами. Напротив, фразу Гисле Оддсона «ad Americae populos se con- verterunt»можно понять только в том смысле, что переселенцы направились за море в западном направлении.

Дело в том, что Гренландию начали рассматривать как американскую область лишь после 1700 г.^[1453], а раньше ее считали полуостровом Старого света — Европы или Азии. Этот полуостров был якобы связан с Крайним севером Европы перешейком «Убюгдер», населенным различными сказочными существами, в том числе гномами^[1454]. По Вейнхольду, это представление, про­державшееся на протяжении нескольких столетий, впервые было сформули­ровано в XII в. аббатом Николаем Тингейрским (около 1159 г.)^[1455]. На карте 1548 г., воспроизведенной Кречмером^[1456] и дополняющей карту Птолемея, Грен­

ландия связана со Старым светом даже через Шпицберген (на востоке) и через Северную Америку (на западе). Еще в XVI в. Себастьян Мюнстер считал сухо­путную связь Гренландии с Европой достоверной¹, а Эгеде в XVIII в.— по меньшей мере вероятной^[1457][1458]. Поэтому почти до XVIII в. Гренландия всегда рассматривалась как страна, относящаяся к Европе. Только после того, как узнали, что Гренландия — остров, ее причислили к Америке. Поэтому запись от 1630 г. о «народах Америки», как и запись Гисле Оддсона, не могла иметь никакого отношения к гренландским эскимосам, а, несомненно, подразуме­вала жителей Америки — то ли Лабрадора, то ли Баффиновой Земли.

Неопровержимость этого вывода категорически признал такой автори­тетный ученый, как Сторм^[1459].

Выдающийся норвежский историк Муш^еще раньше пришел к следую­щему выводу: «По всей вероятности, нападения эскимосов были причиной событий, о которых сообщается в записи к 1342 г., то есть добровольного отступничества гренландских поселенцев от христианства и их переселения в другие части Америки... Эта запись отличается всеми признаками досто­верности {al Trovoerdighedens Proeg}» ^[1460].

К этому остается только добавить, что фраза «другие части Америки» вводит в заблуждение. Так как Гренландию раньше не причисляли к Америке, то речь шла просто о переселении на этот континент.

Следует категорически подчеркнуть, что в 1342 г. переселиться в Америку могли только жители расположенного севернее и потому подвергавшегося опасности Вестербюгда. Большего по размерам Эстербюгда это переселение, очевидно, не коснулось. Если после 1300 г. жившие выше Нордсетура эски­мосы в поисках новых охотничьих и рыболовных угодий действительно отсту­пили на юг, то при этом, разумеется, должен был пострадать сначала Вестер- бюгд. Трудно судить, сыграла ли здесь роль усиливавшаяся борьба между норманнами и эскимосами за лучшие и, видимо, постепенно сокращавшиеся рыболовные угодья. Численно превосходившие норманнов эскимосы -при этом наступлении, возможно, чересчур сократили источники снабжения гренланд­ских колонистов, и те были вынуждены искать новые места для поселения.

Может показаться странным, что жители Вестербюгда не отошли к безопас­ному Эстербюгду и не объединились со своими соотечественниками или не вер­нулись в метрополию, то есть в Исландию и Норвегию. Теперь, разумеется, нельзя установить, какие психологические причины заставили норманнов из Вестербюгда принять такое решение. Жители Эстербюгда, вероятно, должны были в тот период сами уже испытывать большие трудности в связи с ухудшением условий жизни, и значительное число отступающих норманнов, пожалуй, только с трудом могло бы найти приют и возможность поселения в Исландии или Норвегии, так как там все хорошие земли были уже прочно

заняты. Неукротимое свободолюбие гренландских поселенцев тоже делало для них более желанными попытки найти «новое королевство».

Но как только переселенцы решили отправиться на совсем новую землю, которая подходила бы к привычному для них образу жизни, у них вряд ли был другой выбор, как отправиться за море в края, несомпенно известные им но более ранним плаваниям и находившиеся по ту сторону большого Баффи­нова залива, то есть на Лабрадор и Баффинову Землю. Фьорды здесь похо­дили на гренландские, а на укрытых участках побережья было достаточно травы для скота.

Все это только предположение, но оно тем не менее помогает ПОНЯТЬ, почему произошло смешение североевропейцев с американскими эскимосами и как возникли «белые эскимосы», обнаруженные Стефанссоном на острове Виктория. Подобно этому, норманская экспедиция 1362 г. (см. гл. 150), возможно, была причиной возникновения белого племени индейцев-манданов.

Если это предположение соответствует действительности, а его нелегко заменить другим, более правдоподобным, то по крайней мере какая-то часть жителей исчезнувшей гренландской колонии норманнов представлена в наши дни их потомками, «превратившимися в скрелингов».

Точные исследования должны еще установить, вправе ли мы считать, что у современных гренландских эскимосов кое-где наблюдаются признаки смешения с людьми европейской расы. Иногда как будто следы такого смеше­ния обнаруживались (см. стр. 435 ). В принципе эта возможность не исклю­чается. Но в обоих случаях отпадает необходимость в продержавшейся 500 лет гипотезе, согласно которой какие-то роковые, трагические события погубили гренландские поселения норманнов, — это, пожалуй, самое замечательное достижение в истории колонизации новых земель европейцами. Решение, предложенное автором этих строк, представляется менее мрачным и безна­дежным. Будущее покажет, выдержит ли оно критику. Во всяком случае, лите­ратурные свидетельства дают нам право вычеркнуть вопросительный знак, который стоял в конце всех исследований о колонизационном предприятии норманнов.